Мартин Иден

Wer liest dieses Buch gerade? 1
Иван Чугуевский
Wer möchte dieses Buch lesen? 294
Яна Потоцька
Юля Коротнюк
Юля Карпович
Юлія Серебрякова
Юлия Юдина
Юлия Семёнова
Юлия Алёшина
Юлия Александровна
Эркекан Орозалиева
Читаем вместе
Wer hat dieses Buch zu Ende gelesen? 595
Ярослав Ярошенко
Ярослав Светлов
Ярослав Калашниченко
Януся Коба-Холостенко
Яна Яночка
Яна Трункова
Яна Подолинская
Яна Кузьмина
Юлия Туркеева
Юлия Сычева
Beschreibung

"Мартин Иден" - роман выдающегося американского писателя Джека Лондона о мечте и успехе.
В книге знаменитого американского писателя Джека Лондона "Мартин Иден" рacкpывaeтcя тeмa пcиxoлoгичecкoгo пpeoбpaзoвaния чeлoвeкa, в тяжeлыx иcпытaнияx oткpывaющeгo в ceбe и нacтoящee мyжecтвo и нeиccякaeмyю вoлю к жизни…
Простой моряк, в котором легко узнать самого автора, проходит длинный, полный лишений путь к литературному бессмертию... Волею случая оказавшийся в светском обществе, Мартин Иден вдвойне счастлив и удивлен... и пробудившимся в нем творческим даром, и божественным образом юной Руфи Морз ("хрупкий золотистый цветок"), так не похожей на всех людей, которых он знал прежде... Отныне две цели неотступно стоят перед ним: слава писателя и обладание любимой женщиной.
Но мечты непредсказуемы и коварны: неизвестно, когда они сбудутся и принесет ли это долгожданную радость...

Rezensionen ( 0 )
Once a month we give presents to the most active reader.
Post more reviews and get a reward!
Zitate (30)
30 Zitate Um ein Zitat hinzuzufügen, müssen Sie sich .
"Но ум ограниченный не замечает своей ограниченности, а видит ее лишь в других"
3. Oktober 2015
Но тогда спрашивается, при чем тут Герберт Спенсер? Мартин только что открыл его для себя и совсем на нем помешался. А почему? Потому что Спенсер открывает ему какой-то путь. Ни меня, ни вас Спенсер никуда не приведет. Нам незачем куда-то идти.
3. Oktober 2015
То была извечная трагедия – когда ограниченность стремится наставлять на путь истинный ум широкий и чуждый предубеждений.
3. Oktober 2015
Слушать разговоры о деле бездельникам скучно, вот они и определили, что это узкопрофессиональные разговоры и вести их в обществе, не годится.
3. Oktober 2015
Сестра ушла, а Мартин призадумался и разок-другой рассмеялся, но горек был его смех – он видел, что сестра и ее жених, и все и каждый, будь то люди его класса или класса, к которому принадлежит Руфь, одинаково подгоняют свое ничтожное существованьице под убогие ничтожные шаблоны; косные, они сбиваются в стадо, в постоянной оглядке друг на друга, они рабы прописных истин и потому безлики и неспособны жить подлинной жизнью.
3. Oktober 2015
– Ты всех заставлял говорить об их работе, – упрекнула Руфь.
– Да, признаюсь. И уж если они не могли толком поговорить о своем деле, каково было бы слушать, как они разглагольствуют о чем-нибудь другом.
17. Oktober 2015
Неудивительно, что мир принадлежит сильным. Рабы помешаны на. своем рабстве. Для них работа – золотой идол, перед которым они падают ниц, которому поклоняются.
17. Oktober 2015
когда играешь в незнакомую игру, первый ход предоставь другому.
Была одна строчка, на которую неделю назад он бы и внимания не обратил: "Без памяти влюбленный, он умереть готов за поцелуй", а теперь она не ша у него из головы. Чудо
Оттого она и смотрела на Мартина Идена как на некую новинку, личность необычную, и воображала, что этой новизной и необычностью он так а нее и действует. Что ж тут удивительного. Ведь когда смотришь на диких животных в зверинце, когда видишь, как разыгралась буря, когда вздрагиваешь при вспышке зигзага молнии, тоже испытываешь непривычные чувства. Во всем этом узнаешь стихию, что-то стихийное есть и в нем.
То была очень обычная узость мышления, те, кто ею страдает, убеждены, что их цвет кожи, их верования и политические взгляды - самые лучшие, самые правильные, а все прочие люди во всем мире обделены судьбой.
Он слушал, у него сложилось новое понятие о любви. Рассудок не имеет чего общего с любовью. Совершенно не важно, правильно рассуждает та, кого любишь, ил неправильно. Любовь выше рассудка. Ну не понимает Руфь, что ему позарез нужна профессия, но ведь от этого она мила ему ничуть не меньше. Она ему бесконечно мила, и каковы бы ни был ее взгляды, это ничего не меняет.
И вот он идет, и перед глазами чуть светится ее лицо, бледное и серьезное, милое и чуткое, улыбается милосердно и нежно, как способна улыбаться лишь фея, и такой оно сияет чистотой, какую он и вообразить не мог. Чистота эта сразила его, точно удар. И испугала. Он знавал и добро и зло, но даже не подозревал, что жизни может быть присуще чистота. А теперь, в ней, он постиг чистоту как высшее воплощение доброты и непорочности, которые вместе составляют жизнь вечную.
Я чувствую, как это огромно а начинаю говорить, выходит детский лепет. До чего трудная задача – передать чувство, ощущение такими. словами, на бумаге .или вслух, чтобы тот, кто читает или слушает, почувствовал или ощутил то же, что и ты. Это великая задача.
Все в мире непрочно, кроме любви. Любовь не может сбиться с пути, если только это настоящая любовь, а не хилый уродец спотыкающийся и падающий на каждом шагу.
Вы ранены красотой. Это незаживающая рана, неизлечимая болезнь, раскаленный нож в сердце.
Были письма от женщин, желавших с ним познакомиться; одно из писем заставило его улыбнуться: писавшая, желая доказать свою добропорядочность и благочестие, приложила к письму квитанцию об уплате за постоянное место в церкви.

...

Жизнь казалась нестерпимо бессмысленной и скучной, от нее мутило. Зеркало внутреннего зрения скрыла черная завеса, а воображение лежало в затемненной больничной палате, куда не проникал ни единый луч света.
Сестра ушла, а Мартин призадумался и разок-другой рассмеялся, но горек был его смех – он видел, что сестра и ее жених, и все и каждый, будь то люди его класса или класса, к которому принадлежит Руфь, одинаково подгоняют свое ничтожное существованьице под убогие ничтожные шаблоны; косные, они сбиваются в стадо, в постоянной оглядке друг на друга, они рабы прописных истин и потому безлики и неспособны жить подлинной жизнью.

смертельно больной друг мартина

«Эфемерида»… то самое слово. Я от вас его услышал, вы так назвали человека, он у вас всегда несгибаемый, одухотворенная материя, последний из эфемерид, гордый своим существованием в краткий миг, отведенный ему под солнцем.
Она всегда понимала своего отца, мать, своих братьев и Олни; поэтому когда она переставала понимать Мартина, то винила в этом его. Это была старая трагедия ограниченности, которая стремится руководить безграничным.
вечером. — Неужели вы считаете себя выше всех музыкальных критиков? — возмущалась Рут. — О нет, нисколько, — отвечал он. — Я просто сохраняю за собой право иметь собственное мнение.
. Если я не люблю чего-нибудь, то не люблю, вот и все. И под солнцем не существует силы или разумного основания, которые заставили бы меня обезьянничать и любить что-нибудь только потому, что большинство подобных мне существ любит это или, по крайней мере, делает вид, что любит. Я не могу следовать моде в своих вкусах.

так и есть

Он с нежностью взглянул на немногие сохранившиеся у него книги. Это были единственные оставшиеся у него друзья
Wer liest dieses Buch gerade? 1
Иван Чугуевский
Wer möchte dieses Buch lesen? 294
Яна Потоцька
Юля Коротнюк
Юля Карпович
Юлія Серебрякова
Юлия Юдина
Юлия Семёнова
Юлия Алёшина
Юлия Александровна
Эркекан Орозалиева
Читаем вместе
Wer hat dieses Buch zu Ende gelesen? 595
Ярослав Ярошенко
Ярослав Светлов
Ярослав Калашниченко
Януся Коба-Холостенко
Яна Яночка
Яна Трункова
Яна Подолинская
Яна Кузьмина
Юлия Туркеева
Юлия Сычева
Nutzern, denen dieses Buch gefällt, gefällt auch
Top