Beschreibung
Rezensionen ( 0 )
Once a month we give presents to the most active reader.
Post more reviews and get a reward!
Zitate (26)
26 Zitate Um ein Zitat hinzuzufügen, müssen Sie sich .
В то время, когда террористы играют в смертельные игры с заложниками, когда происходят колебания валют в связи со слухами о третьей мировой войне, когда горят посольства и штурмовые отряды зашнуровывают свои ботинки во многих странах, мы в ужасе взираем на газетные заголовки. Цена золота, этого чуткого барометра чувства страха, побивает все рекорды. Банки дрожат. Инфляция не поддается никакому контролю. А правительства во всем мире доведены до состояния паралича или крайней беспомощности.

На этом фоне огромный хор разных прорицателей и прорицательниц наполняет атмосферу своими предсказаниями рокового исхода. Пресловутый "человек с улицы" говорит, что мир "впал в безумство", а эксперт указывает на множество тенденций, которые ведут к катастрофе.

Эта книга предлагает совершенно другую точку зрения.

Она заявляет, что мир не впал в помешательство и что на самом деле, наряду с совершенно бессмысленным лязгом и звоном, в нем можно услышать поразительную и обнадеживающую мелодию.
Многим кажется, что Гражданская война велась по причинам нравственного характера (борьба против рабства) или же была связана с таким локальным экономическим явлением, как тарифы; однако это не вся правда. Борьба шла за решение гораздо более широкого вопроса: кто будет управлять богатым новым континентом - фермеры или индустриализаторы, т. е. силы Первой или Второй волны? Будет ли грядущее американское общество в основе своей сельскохозяйственным или индустриальным? Когда победу одержали северяне, жребий был брошен. Индустриализация Соединенных Штатов была гарантирована.
Такое же столкновение цивилизаций происходило повсюду. В Японии в Реставрации Мэйдзи*, начавшейся в 1868 г., отразилась, хотя и в специфическом японском стиле, та же самая борьба между сельскохозяйственным прошлым и индустриальным будущим(7). Уничтожение феодализма в 1876 г., восстание клана Сатсума в 1877 г., принятие конституции западного образца в 1889 г. - все это было отражением коллизии Первой и Второй волн на японской почве, шагами по пути к превращению Японии в ведущую индустриальную державу.
Перегруженная престарелыми родственниками, больными и увечными, а также большим количеством детей, большая семья была чем угодно, но только не мобильной ячейкой. Поэтому постепенно и весьма болезненно структура семьи начала меняться. Разорванные миграцией в большие города, сотрясаемые экономическими бурями, семьи освобождались от нежелательных родственников, становясь меньше, мобильнее и все более приспособленными к потребностям новой техносферы.

Так называемая малая ("нуклеарная") семья, состоящая из отца, матери и нескольких детей, не обремененная родственниками, стала стандартной, социально признанной "современной" моделью семьи во всех индустриальных обществах, как капиталистических, так и социалистических.
Курт Закс говорит в своей пользующейся авторитетом книге "История музыкальных инструментов": "Переход от аристократической культуры к демократической, происшедший в XVIII столетии, заменил небольшие салоны все более и более гигантскими концертными залами, которые требовали большой силы звука"(27). Поскольку еще не было соответствующих технических средств, то для того чтобы создать необходимую громкость, на сцене стали увеличивать число инструментов и исполнителей. Таким образом были созданы современные симфонические оркестры, и именно для этого индустриального нововведения написали свои великолепные симфонии Бетховен, Мендельсон, Шуберт и Брамс.
В таком обществе, независимо от его политической структуры, покупаются, продаются, являются предметом торговли и обмена не только продукты труда, но и сам труд, идеи, искусство, а также и душа человека. Западный агент по закупкам, который кладет себе в карман незаконно полученные комиссионные, не так уж сильно отличается от советского издателя, берущего взятки от авторов в обмен на одобрение их работ для публикации, или от водопроводчика, требующего бутылку водки за работу, за которую он получает зарплату. Французский, британский или американский писатель или художник, который пишет или рисует только за деньги, не столь уж отличен от польского, чешского или советского писателя, художника или драматурга, который продает свою свободу творчества за такие экономические блага, как дача, премия, возможность купить новую машину или другие дефицитные товары.
На еще более глубоком уровне индустриальной цивилизации было необходимо стандартизировать меры и весы. Вовсе не случайно, что одним из первых актов Французской революции, возвестившей наступление века индустриализма во Франции, была попытка заменить безумную путаницу мерных единиц, обычную для доиндустриальной Европы, метрической системой и новым календарем(5). Единые системы измерений распространились по всему миру благодаря Второй волне.
В историческом аспекте деньги выпускались банками и отдельными людьми, а также королями. Даже в конце XIX в. частным образом отчеканенные монеты еще использовались в некоторых районах Соединенных Штатов; в Канаде эта практика сохранялась до 1935 г.(6)

CCPM это модель управления, датируемая 18 веком ...

Еще в 1720 г. в британском отчете о "достижениях восточно-индийской торговли" отмечалось, что специализация могла бы позволить выполнять работу с "меньшими потерями времени и сил"(8). В 1776 г. Адам Смит* начинает свою книгу "Богатство народов" с громогласного заявления о том, что "величайшее усовершенствование в сфере производительных сил... было связано, по-видимому, с разделением труда".

У Смита есть ставшее классическим описание булавочной мануфактуры. Он пишет, что один рабочий старого образца, единолично совершая все необходимые операции, может произвести лишь пригоршню булавок в день - не более двадцати и, вероятно, ни одной больше. В противоположность этому, Смит описывает посещенную им "мануфакторию", в которой 18 разных операций, необходимых для изготовления булавки, выполняли 10 работников-специалистов, каждый из которых совершал лишь одну или несколько операций. Вместе они могли произвести более 48 тыс. булавок в день - свыше 4800 на каждого работника(9).
Еще более непостижимыми выглядят однопартийные выборы или псевдовыборы в СССР или Восточной Европе.

Действительно, а почему у нас депутаты представляют регионы, а не группы лдей?

По прошествии тысячелетия, при котором преобладало земледелие, создателям политических систем Второй волны трудно было представить экономику, базирующуюся на производственном труде, капитале, энергетике и сырье, а не на земле. Земля всегда была опорой самой жизни. Поэтому неудивительно, что география столь укоренилась в наших различных избирательных системах. Сенаторы и конгрессмены в Америке, равно как их коллеги в Англии и многих других индустриальных государствах, избираются не как представители определенного класса общества или профессиональной, этнической или какой-либо другой социальной группы, но как представители жителей определенного участка земли, географического района.
Ни в одной из промышленных стран фактически не произошло изменений глубинной структуры власти - структуры субэлит, элит и суперэлит. По существу это не привело к ослаблению власти менеджерских элит, официальный механизм представительства стал одним из, основных способов интеграции, который они использовали для сохранения за собой права и возможности распоряжаться.

Таким образом, выборы, независмо от того, кто на них одерживал победу, выполняли в интересах элит важную культурную функцию. Положение о том, что всякий человек имеет право голоса, создавало иллюзию равенства. Голосование представляло собой массовый ритуал внушения, когда народ убеждали, что выборы проводятся регулярно, с четкостью механизма, а следовательно, с надлежащей правильностью. Выборы символически убеждали граждан в их причастности ко всему происходящему, ведь они могли или отдать свой голос, или проголосовать против.
Тот факт, что в Советском Союзе или странах Восточной Европы результаты выборов, как правило, выражались магической цифрой от 99 до 100%, говорил о том, что потребность внушения была столь же сильна в странах с централизованным планированием, как и в "свободном мире". Выборы обеспечивали низам "выпуск пара".
Рассуждая теоретически, необходимость пройти через процедуру переизбрания давала гарантию, что представители - люди добросовестные и продолжают выражать интересы тех, кто их выбрал. И тем не менее это никогда не препятствовало тому, что государственная машина поглощала представителей народа. Всюду углублялись расхождения между представителями и теми, кого они представляли.

Представительная форма правления, которую нас научили называть демократией, была индустриальной технологией для поддержания неравенства. Представительная форма правления по сути своей - псевдопредставительная.

50 лет назад, про псевдо республики...

Абако - это остров. Его население составляет шестьдесят пять сотен человек, и он является частью Багамских островов, расположенных около побережья Флориды. Несколько лет назад группа американских бизнесменов, торговцев оружием, идеологов частного предпринимательства, чернокожий агент разведки и член английской палаты лордов решили, что для Абако наступило время провозгласить свою независимость.

Их план состоял в том, чтобы вступить во владение островом и отделиться от Содружества Багамских островов, обещав каждому жителю Абако после революции передать в частное пользование по одному акру земли (4047 квадратных метров). (Согласно проекту, застройщикам недвижимости и инвесторам оставалось для освоения около четверти миллионов акров. ) Самой заветной мечтой было создание на Абако зоны свободной торговли, где состоятельные бизнесмены, страшащиеся социалистического апокалипсиса, могли избежать налогов(1).

Однако взлету частного предпринимательства не суждено было осуществиться, местные жители нисколько не были расположены сбросить свои оковы, и проект создания новой страны оказался нежизнеспособным.
То, что мы сегодня называем нацией, - это феномен Второй волны: единая интегрированная политическая – власть, тесно связанная, сплавленная с единой интегрированной экономикой. Простое объединение местных самостоятельных хозяйств, существующих порознь, не может привести и не приводит к развитию нации. Равно как и крепко объединенная политическая система, но базирующаяся на конгломерате местных хозяйств, - это еще не нация в современном понимании. Нация подразумевает сплав двух компонентов: объединенной политической системы и объединенной экономики.
Золотой костыль, вбитый при завершении строительства первой трансконтинентальной железнодорожной линии, открыл путь к поистине национальному рынку, интегрированному в континентальном масштабе. И это обеспечивало подлинную, в отличие от номинальной, власть национального правительства. Вашингтон мог теперь быстро перебросить свои войска через континент, что укрепляло его влияние.
Вторая волна преобразовала это относительно мелкое воровство в крупный бизнес. Она сделала из начинающего империализма большого хищника.

Оперившийся империализм не стремился к вывозу слитков золота и изумрудов, пряностей и шелков. Он принялся отправлять корабль за кораблем с нитратами, хлопком, пальмовым маслом, оловом, каучуком, бокситами и вольфрамом. Этот империализм создавал медные рудники в Конго и устанавливал нефтяные вышки на Аравийском полуострове. Это был империализм, который высасывал из колоний сырье, обрабатывал его и очень часто отрыгивал готовые изделии назад, в колонии, с колоссальной выгодой для себя. Словом, это был уже не периферийный империализм, а прочно интегрированный в базовую экономическую структуру промышленной нации, и от него стала зависеть жизнь миллионов простых рабочих.
В книге "Социальная история пулемета" Джон Эллис показал, как это новое мощное скорострельное оружие, изобретенное в XIX в., вначале постоянно применяли против "туземных" народов, а не против белых европейцев, потому что считалось недостойным делом убивать равного себе. А вот стрельба по жителям колоний более походила на охоту, чем на войну, поскольку тут применялся иной подход. "Убийство матабельцев, дервишей или тибетцев, - писал Эллис, - считалось скорее своеобразным видом "охоты", содержащим в себе риск, нежели настоящей военной операцией". От Омдурмана вдоль Нила до Хартума эта высшего качества технология была внушительно продемонстрирована в 1898 г., когда английские войска, вооруженные шестью пулеметами "Максим", разгромили армию дервишей, возглавляемую Махди. Очевидец утверждал: "Это был последний день махдизма и самый великий день... Это было не сражение, а истребление". Потери англичан в этом бою составили 28 человек, а у дервишей было почти одиннадцать тысяч убитых, т. е. где-то по 392 бунтаря на каждого англичанина. "Это стало примером триумфа британского духа, демонстрацией превосходства белого человека",
В 1492 г., когда Колумб впервые высадился в Новом Свете, европейцы контролировали только 9% территории земного шара. К 1801 г. они управляли третью. К 1880 г. - двумя третями. К 1935 г. европейцы осуществляли политический контроль над 85% земной поверхности планеты и над 70% ее населения. Как и само общество Второй волны, мир был поделен на интеграторов и интегрируемых.
Однако же в сравнении с европейцами Соединенные Штаты были младшими партнерами в грандиозном имперском крестовом походе.

После второй мировой войны Соединенные Штаты, напротив, заняли ведущее положение как главный кредитор в мире. Они располагали наиболее передовой технологией, наиболее прочной политической структурой и представившейся возможностью двигаться в сильно разреженной атмосфере власти, оставляя позади побежденных соперников, в то время как те были вынуждены ретироваться из колоний.

Еще в 1941 г. финансовые стратеги США начали строить планы послевоенной реинтеграции мировой экономики в интересах Америки. Во время конференции в Бреттон Вудсе, которая проходила в 1944 г. под руководством Соединенных Штатов, сорок четыре государства согласились учредить две основных интеграционных организации - Международный Валютный Фонд и Всемирный Банк(11).
Тем временем Всемирный Банк, созданный вначале, чтобы обеспечивать послевоенные фонды реконструкции в европейских странах, постепенно начал предоставлять заемы и неиндустриальным странам тоже. Это часто делалось с целью строительства дорог, портов, гаваней и других "объектов инфраструктуры", чтобы содействовать развитию экспорта сырья и сельскохозяйственной продукции в государства Второй волны.

Вскоре в систему был включен третий компонент - Генеральное соглашение о тарифах и торговле, сокращенно ГАТТ. Данное соглашение, инициатором которого также были Соединенные Штаты, подразумевало либерализацию торговли, но на деле не давало возможности бедным странам с отставшими технологиями защитить свою малую неокрепшую промышленность.

Эти три структуры были связаны между собой решением, что Мировой Банк не будет предоставлять кредиты стране, которая отказывается присоединиться к МВФ или выполнять условия ГАТТ.
Ленин предполагал, что капиталистические страны на их последней стадии стремятся "сверхприбылями", получаемыми извне, компенсировать уменьшение прибылей, получаемых дома. Только социализм, убеждал он, освободит колониальные народы от угнетения и нищеты, потому что социализму не присуще стремление подвергнуть их экономической эксплуатации.

Ленин не учитывал, что множество тех же самых глубинных законов, которые управляли капиталистическими промышленными странами, действовали и в социалистических промышленных странах тоже. Они ведь тоже составляли часть международной валютной системы, тоже базировали свои экономики на отделении производства от потребления. Они так же нуждались в рынке (пусть даже не ориентированном на получение прибыли), чтобы вновь воссоединить производителя и потребителя. Они тоже испытывали нужду в сырье из-за границы, чтобы снабжать свои промышленные предприятия.
все же, стремясь вынести приговор настоящему, не следует придумывать им фальсифицированное, идеализированное прошлое. Дорога в будущее не предусматривает возврата вспять, к еще более жалкому прошлому.
Непокорная инфляция охватила все нации Второй волны, однако безработица продолжает расти, противореча всем классическим теориям. В то же самое время, не считаясь с логикой спроса и предложения, миллионы требуют не просто работы, но работы творческой, психологически наполненной или социально ответственной. Растут экономические проти
8 августа 1960 г. родившийся в Западной Виргинии инженер-химик по имени Монро Расбон, сидя в своем офисе высоко над площадью Рокфеллера на Манхеттене, принял решение, которое будущие историки смогут когда-нибудь избрать символом окончания эры Второй волны.

Немногие уделили какое-то внимание тому дню, когда Расбон, исполнительный директор гигантской корпорации Экссон, предпринял шаги по снижению платежей странам-производителям нефти(1). Его решение, хотя и проигнорированное западной прессой, прогремело подобно грому для правительств этих стран, поскольку реально все их доходы были производными от платежей нефтяных компаний.

Через несколько дней другие ведущие нефтяные компании последовали за Экссоном, и спустя месяц, 9 сентября, в сказочном городе Багдаде делегаты наиболее пострадавших от этого решения стран собрались на чрезвычайное совещание. Прижатые к стене, они образовали комитет стран-экспортеров нефти. На протяжении целых 13 лет деятельность этой организации и само ее название игнорировались всеми, за исключением нескольких журналов по нефтяной промышленности. Так было до 1973 г., когда разразилась война Йом-Киппур, и Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) неожиданно вышла из тени. Прекратив поставки сырой нефти миру, они отправили всю экономику Второй волны в вызывающий дрожь штопор.
Wer möchte dieses Buch lesen? 1
Марина Брауэр
Top